Внимание! Сайт использует cookie-файлы. Продолжая работать с сайтом, вы соглашаетесь на условия работы с cookie.
rss

Колонии Германии Вегетарианство или идолопоклонство? Как на Руси девушки от липучих женихов спасались Колонии Нидерландов Как могут выглядеть войны в будущем?


Статьи, видео - Всешутейший Собор Петра I»




Петр I несомненно оставил огромный след в истории: царь-реформатор, царь-завоеватель, царь-Антихрист. Последним прозвищем наделил самодержца народ за его немыслимое развлечение – Всешутейший собор. На это мероприятие государь собирал своих вельможей и устраивал пародию обряды католической, а затем и православной церкви. Никто не имел права уходить трезвым с того собора.

Петр I несомненно оставил огромный след в истории: царь-реформатор, царь-завоеватель, царь-Антихрист.

******************

Характер первого императора России сформировался под влиянием условий, в которых он рос. Во времена своего детства и юности Пётр провел немало времени в Немецкой слободе, впитывая взгляды и мировоззрение иностранцев. Совершенно неудивительно, что в нем укрепилось насмешливо- пренебрежительное отношение к старинным русским обычаям. 

Также будущему императору приглянулись европейские традиции устраивать карнавалы и долгие застолья, сопровождающиеся обильными возлияниями алкоголя.

Все эти приобретенные увлечения и взгляды Петра нашли отражение в организованном им ордене - Всешутейшем, Всепьянейшем и Сумасброднейшем Соборе.

Все эти приобретенные увлечения и взгляды Петра нашли отражение в организованном им ордене- Всешутейшем, Всепьянейшем и Сумасброднейшем Соборе.

Собор объединил в себе единомышленников царя, разделяющих его взгляды на то, как следует проводить досуг. Несмотря на шуточный контекст, в организации присутствовала четкая иерархия, являвшаяся пародией на церковную.

Всешутейший собор - пародия на католическую и православную церкви.

Во главе «собора пребывал «князь-папа», он же именовался «патриархом» и «князем-кесарем». Сам Петр формально числился «протодиаконом Петром Михайловым». Первым «Князем-кесарем» был князь Федор Юрьевич Ромодановский. Петр звал его также «королем» и «пресветлым царским величеством», себя именовал «холопом и последним рабом» князя, в конце своих писем к нему подписывался просто Pieter или «Петрушка Алексеев», а в «сумасброднейших» церемониях целовал ему руку. После смерти этого высокородного «кесаря» в сентябре 1717 года титул «кесаря» перешел по наследству к его сыну, такой же «аристократической» мрази Ивану Федоровичу Ромадановскому. «Князя» и «кесаря», двух действующих лиц собора назначал лично «Петрушка», тогда как «патриархов» избирали всем «собором».

Первым «патриархом Московским, Кокуйским и всея Яузы», был окольничий Матвей Филимонович Нарышкин, двоюродный дед царя. Довольно скоро его сменил Никита Моисеевич Зотов — некогда учивший маленького Петра церковной грамоте, а затем ставшим главой его ближней походной канцелярии.

После смерти Никиты Зотова «патриарший» престол в декабре 1717 года занял Петр Иванович Бутурлин, который 11 лет был назначен на роль «всешутейшего и всепьянейшего митрополита Санкт-Петербургского, Ижорского, Кроншлотского, Ингерманландского». К Бутурлину перешел не только потешный пост Зотова, но и его вдова, с которой новый «князь-папа», тоже овдовев, обвенчался по настоянию государя в 1721 году.

Все, что мы описали, имеет отношение к внешнему проявлению «собора», которое выплескивалось на московские улицы и ошеломляло богобоязненных москвичей. Но внутренняя жизнь «сумасброднейшего собора» была тщательно скрыта от посторонних глаз. Только в настоящее время из архивов извлекаются личная переписка и бумаги участников этого безобразного и ужасающего действа. Собор – это глумление над христианской жизнью и христианскими представлениями. Все деятели «собора» общались на особых сакральных языках, которые противопоставлялись священному христианскому языку богообщения.

Соратники Петра I во Всешутейшем соборе: Андрей Бесящей и майор С. Л. Бухвостов.
Соратники Петра I во Всешутейшем соборе: Андрей Бесящей и майор С. Л. Бухвостов. 

Участники организации занимались тем, что устраивали пьяные оргии, злые шутки и розыгрыши. Объектами насмешек собора стала католическая, а затем и православная церковь, а также старое дворянство, не разделявшей прогрессивные взгляды царя.

Членство в шутовской организации не всегда было добровольным, часто Петр принуждал к этому тех, кого хотел оскорбить или унизить. Чувство юмора царя рождало жестокие шутки, от которых мог пострадать любой. Например, заставить упитанного боярина протискиваться сквозь узкий ряд стульев, попутно теряя одежду, достоинство, и получая сильные царапины - такое унижение Петр находил весьма забавным.

Членство в шутовской организации не всегда было добровольным, часто Петр принуждал к этому тех, кого хотел оскорбить или унизить.

Заседания собора, как правило, устраивались на церковные праздники. Каждый год на святки разряженные участники ордена ездили по городу, выпрашивая угощения и высмеивая традиционный обряд святок. 

В первую неделю Великого поста Петр собирал своих единомышленников и устраивал покаянную процессию, проезжающую по улицам на козлах, свиньях и медведях.

В Вербное воскресение Всепьянейший собор собор высмеял традицию православного шествия, устроив выезд на верблюдах, закончившийся безудержной пьянкой.

В Вербное воскресение Всепьянейший собор собор высмеял традицию православного шествия, устроив выезд на верблюдах, закончившийся безудержной пьянкой.

******************

У «соборян» был целый состав из профессиональных клоунов и глумливцев, как бы сейчас сказали «хохмачей» — «грозных заик 12 человек, папиных поддьяков плешивых 12 человек, весны 24 человека(последние подражали голосам птиц)» К увеселениям активно привлекали также певчих, музыкантов, игравших на бубнах и других скоморошечьих инструментах. Все действо «собора» пародировало церковную службу.

Как мы уже отмечали выше, шутовского патриарха выбирали всем собором. Существовал даже специальный порядок избрания - «чин в князь-папы постановления [и] в епископы». Вот как описывает этот процесс исторические источники.

У каждого были свои матерные прозвищ

Днем 28 декабря 1717 года «всешутейший собор» собрался в Пресбурге на «старом дворе» Никиты Зотова в деревянном доме. Когда «архижрецы» расселись, они дружно запели «песнь Бахусову». Затем «на высокое место» взошел «князь-кесарь» Иван Ромодановский и выступил с речью, «увещевая, дабы [присутствующие] прилежно просили Бахуса» помочь им избрать нового «патриарха».

После этого все праздничным ходом перешли в каменный дом Зотова, расположенный на другом дворе. Порядок шествия был следующий: «весна», певчие, «подстенная братия». Затем шествовали «диаконы», «попы», «знатные монахи» (все эти чины шли колоннами по три человека). Потом «архимандриты», «суфраны», (эти чины шли уже колоннами по два человека). Завершали процессию «монахи великой обители», которые несли картину или статую Бахуса, за ними — «плешивые», которые несли огромный ковш, и, наконец, друг за другом по одному — «архижрецы».

Бахус, несомый «монахами», напоминал християнам образ, предшествуемый патриарху при выходе. Речь князя-кесаря, напоминала речь, которую Московские цари обыкновенно произносили при избрании Патриархов.

На новом месте «соборяне» разошлись по разным помещениям: в одной комнате («конклавии») обосновывались «архиереи», в другой — прочие «соборяне», в третьей — «дом князь-папин». Все эти комнаты были специально приготовлены: окна до половины снизу были забиты войлоком, а каждого гостя ждало «логовище» — отдельное место, обитое «аксамитами» (бархатом), над которым висела фляга или другой сосуд с хмельным питьем. Основная часть обслуги и актеры разместились в «зале».

«Князь-кесарь» лично препроводил «архиереев» в отведенное для них помещение и, кланяясь им, просил «о прилежных трудех Бахусовых» и о выдвижении из их среды трех претендентов на звание «подражателя Бахусу». Затем он запер дверь в «конклавию» на замок, запечатал ее и ушел к себе домой.

Началась попойка во время которой, ее участники просили «отца Бахуса, дабы явил избранного подражателя себе». К утру «архижрецам» удавалось выявить достойнейших. Главное требование устава Всешутейшего собора гласило: «быть пьяным во все дни и не ложиться трезвым спать никогда». Здесь мы опять отвлечемся от главной темы и спросим: Читатель, тебе ничего это не напоминает в нашей современной жизни?

Утром 29 декабря на место попойки приехала «князь-игуменья» Ржевская в сопровождении «архиигуменьи» и «диаконис». Женщины прошли в отведенную для них «камору» и стали готовиться к потешной церемонии. Приехал и Ромодановский. Отворив «конклавию», он отправился в большую комнату, где стоял его трон и были приготовлены места для всех «соборян». Когда «князь-кесарь» сел на трон, в это помещение потянулись «по чину», в соответствие с соборными категориями и старшинством другие участники заседания.

Все они, входя, кланялись «кесарю» и садились на специально отведенные для каждого разряда «соборян» места. Когда перемещение закончилось, были объявлены имена кандидатов, после чего к «монахиням» был отправлен «ключарь» с повелением «князя-кесаря» и всего «собора» принести «муде для выбирания». Это были так называемые «баллы» (от английского "ball " — шар, мяч), которые добывались из мошонок самцов крупных животных. «Баллы» были двух видов: обшитые черной тканью «черные» и «натуральные» «белые».

Вслед за вернувшимся «ключарем» в зал заседания «с музыкою» вошла «князь-игуменья» и, поклонившись «кесарю», села напротив него. Шедшие следом «диаконисы» поставили перед нею на стол ящик с «баллами». После этого кандидаты в «папы» отправились на испытание — «в особой каморе» они, сняв штаны, расселись на стульях с отверстиями в сиденьях, и сквозь отверстия кандидатов проверяли на принадлежность к мужскому полу. Это была пародия обряда, который совершался при избрании главы католической церкви. Операцию «крепким осязанием» проводили специальные на то уполномоченные люди — «архидиакон», «ключарь» и «протодиакон».

После «освидетельствования» началось голосование. Присутствующие «по чину» и по одному подходили к столу, стоявшему перед «князь-игуменьей», и, «целуя оную в перси» (в обнаженные груди), получали от нее по два «балла» (белый и черный), после чего возвращались на свои места. Когда раздача завершилась, Ромодановский осмотрел «чашу покрытую» (сундук), сделанного в виде Евангелия (Прости Господи) и предназначенный для сбора «баллов», убедился, что он пуст, и скрепил ее своей печатью.

Далее по его приказу один из «ключарей», назвал имя первого кандидата, и ближайшая помощница «князь-игуменьи» — «первая диакониса», в совершенно обнаженном виде, принялась ходить по рядам с сундуком, куда сторонники кандидата опускали белые шары, а его противники — черные. Волеизъявление «архижрецов» было тайным вдвойне: они сидели в епанчах (накидках, символизирующих мантии католических первосвященников) и прятали под ними руки с «баллами», поэтому другим не было видно, как каждый из них голосует.

По окончании сбора «баллов» сундук был поставлен перед «князем-кесарем» на стол. Тот открыл его перед всеми и высыпал содержимое, после чего вступили в дело «бояре»: один сортировал «натуральные» и обшитые «баллы», другой записывал количество тех и других. Голосование за второго и третьего кандидатов происходило точно так же, начиная с осмотра и опечатывания сборной чаши «кесарем».

Победителем должен был оказаться тот, кто собрал больше всех светлых шаров. За выигравшим выборы Бутурлиным отправились «ключарь» и «архидиакон». Когда он был поставлен посреди «собора» перед лицом «князя-цесаря», Ромодановский поздравил его, а старший «архижрец» произнес речь в честь победителя. На Бутурлина возложили «папину мантию и шапку», «плешивые» подняли его над своими головами, понесли к «папскому престолу», поставленному рядом с «цесарским», и посадили на него. В это время все присутствующие пели «князю-кесарю» и новоизбранному «многолетие».

Затем последовала церемония «орлочитания»: все, кроме «кесаря», подходили к сидящему Бутурлину, целовали ему правую руку, которой он держал «Великого орла» (огромный ковш с изображением российского герба), и пили из «орла» в знак того, что присягают на верность «папе» и Бахусу, и при этом целовали прежнюю «князь игуменью» (Дарью Гавриловну Ржевскую) и новую (Анастасию Петровну Голицину) в «ея лоно подпупное».

По завершении этих почестей имело место символическое окончание выборов: по приказу «кесаря» перед ним, а также «папой», «архижрецами» и «протчими знатными» были поставлены столы с одинаковым угощением — это были те самые «баллы», но уже «с их долгими и их гнездами» (с органами, из которых добывались принадлежности для голосования).

Все закончилось тем, что нового «князя-папу» посадили в ковш, принесенный «плешивыми», они же и понесли «понтифика» в сопровождении всего «собора» в дом его, где, его раздели, и опустили голым в гигантский чан, полный пива и вина. Там счастливый Петр Иванович Бутурлин плавал в ковше. Гости, мужчины и женщины, принадлежавшие к высшим боярским фамилиям, в обнаженном виде, пили вино из этого чана. Дальше произошло нечто невообразимое - голым гузном князя А. Толстого разбивали яйца в лохани, затем ему забили свечу в задний проход и все это сопровождалось пением ирмосов, и распеванием непристойных песен на церковные мотивы. После чего этот гордый и свободный аристократ отдал Богу душу.

В связи с этими безобразиями, необходимо упомянуть и свадьбе П.И. Бутурлина, которая происходила по всем канонам «всешутейшего собора». Над головой молодоженов, там где обычно была християнская икона висел «серебряный Бахус», сидящий на бочке с водкой. Комната для «молодых» была устроена в пирамиде, освещенной изнутри, с отверстиями в стенах, чтобы все присутствующие могли наблюдать это действо.

Именно таким образом начинались «славные дела» и появилась новая, просвещенная Россия.

51

Обряд «поставления в князи-папы» совершался в Москве в первую неделю после Крещения. Бутурлина утвердили в должности 10 января 1718 года. Вот как это происходило: «Когда все собрались в князь-папин дом, тогда в князь-папинской полате жрецы и другие достойные сели на своих местах. Тогда посланные по новоизбраннаго от всего собора ключарь старой, да кардинал, протодиякон и из уединенной его полаты о[т]вели его почтенно в собранную полату. Пред ним несли две фляги, наполненные вином пьянственнейшим — едина фляга позлащенная, другая высеребрена — и два блюда: едино с огурцами, другое с капустою. Поставили пред его кесарским величеством на изрядном постланном аксамитном луховском ковре. Архижрецы на высоком троне сидели по степенем с правую и левую стороны.

Тогда новоизбранный покланялся его цесарскому величеству и жрецам сидящим трижды, и вышепомянутые дары едино по другом подносил поставляющему, говоря краткий комплемент о своем поставлении, и потом сел на стуле прямо поставляющаго.

Тогда поставляющий вопрошал его: «Что убо, братие, пришел еси и чесого от нашея немерености просиши?». Тогда отвещал поставляемый: «Еже быти крайним жрецем и первым сыном отца нашего Бахуса». Поставляющий глаголал: «Пьянство Бахусово да будет с тобою!».

Оный же поставляющий еще вопрошал: «Како содержиши закон Бахусов и во оном подвизаешися?» Поставляемый отвещевал: «Ей, орла подражательный и всепьянейший отче! Востав поутру, еще тме сущей и свету едва являющуся, а иногда и о полунощи, слив две или три чарки, изпиваю и, продолжающуся времяни, не [в]туне оное, но сим же образом препровождаю, егда же придет время обеда, пью по чашке немалой, такожде переменяющимся брашном всякой непуст препровождаю, но каждой ряд разными питьями — паче же вином, яко лутчим и любезнейшим Бахусовым — чрево свое, яко бочку, добре наполняю, так что иногда и ядем, мимо рта моего носимым от дражания моея десницы и предстоящей во очесах моих мгле. И тако всегда творю и учити мне врученных обещаюс, инако же мудрствующия отвергаю и яко чужды творю, и ебиматствую [проклинаю] всех пьяноборцев, но яко же иерех творити обещаюс до окончания моея жизни с помощию отца нашего Бахуса; в нем же живем, а иногда и с места не движимся, и ест ли мы или нет — не ведаем, еже желаю тебе, отцу моему, и всему нашему собору получити. Аминь».

Поставляющий глаголал: «Пьянство Бахусово да будет с тобою затемневающее, и дражащее, и валяющее, и безумствующее тя во вся дни жизни твоея!». Потом поставляемый, кмикнув на колена, и лег, и преклонился персями и руками и главою на предлежащую делву [делва — бочка, кадка], и тогда жрецы пели песнь Бахусову. Потом поставляемый, встав, пришел на высокий амбон к поставляющему, где облачали его архижрецы во вся одежды его, кроме шапки.

Тогда же первый жрец помазал его крепким вином на главе его и около очей образ круга, глаголя тако: «Да будет кружитися ум твой, и такие круги разными виды да предстанут очесам твоим от сего во вся дни живота твоего» — також и обе длани и четыре перста, ими же чарка приемлется, образом лученки [лученки — расходящиеся лучи], глаголя тако: «Да будут дрожати руце твои во вся дни жизни твоея!».

Потом налагали руки архижрецы, и первый читал речь такову: «Рукополагаю аз, старый пьяный, сего нетрезваго во имя всех пьяниц, во имя всех скляниц, во имя всех зерншиков [зернщик — азартный игрок в кости, в зернь], во имя всех дураков, во имя всех шутов, во имя всех сумозбродов, во имя всех лотров [лотр — разбойник, забулдыга, гуляка, необходимо вспомнить здесь, что первым сакральным языком «собора» был язык разбойников, современная «феня»], во имя всех водок, во имя всех вин, во имя всех пив, во имя всех медов, во имя всех каразинов [каразин — малиновая водка], во имя всех сулоев [сулой — сусло, квас], во имя всех браг, во имя всех бочек, во имя всех ведр, во имя всех кружек, во имя всех стаканов, во имя всех карт, во имя всех костей, во имя всех бирюлек, во имя всех табаков, во имя всех кабаков — яко жилище отца нашего Бахуса. Аминь». Потом наложили на главу его шапку и пели: «Аксиос!» [по-гречески: «Достоин!»]. Весь этот процесс был издевательством над христианским богослужением первой половины XVII века, когда архиерей восклицал перед хиротонией священника «достоин», а затем «соборянами» вместо исповедания веры говорилось о том, как «князь-папа» «содержит закон Бахусов», то есть пьянствует

Потом оный новопосвященный сел на свой престол — на великую покрытую бочку, и вкушал вина из «Великого орла», и протчим всем подавал. Певцы же в то время пели «Многолетие» кесарю и новопоставленному. И оное окончав, вси распущены в домы свои. Князь-папа же, разоблачаса от своея одежды, пошел в свои покоевы полаты и остался в том доме». Эти «церемонии» представляют собой пародию на обряды избрания и поставления архиереев Православной Церкви.

Действия «всешутейшего собора» еще ждут своих исследователей. Требуется приложить много сил к тому, чтобы полностью изучить и понять всю символику «собора». Ясно одно – что «действо собора» не относилось к просто пьяному и безобразному угару и не являлось простой свальной оргией.

Что очень важно, на этом кощунственном сборище присутствовал и местоблюститель Патриаршего Престола Феофан Прокопович. Присутствовал он часто и на других сборищах Всешутейшего Собора. И в этой непристойной, кощунственной обстановке Феофан (уже почти святой у РПЦ), обсуждал с Петром проекты замены патриаршества Синодом и прочие церковные вопросы. Сам термин «Sinodalis», был пущен в ход именно Феофаном Прокоповичем, а Синод как учреждение был его непосредственным детищем. Да уж, не знаем, кто кого и куда там «лобзал»!

Здесь стоит прервать наше изложение и попытаться призвать заинтересованного читателя задуматься о происшедшем. Никониане постоянно и бессовестно талдычат, что именно они «законные» наследники Русского Православия. Они утверждают, что именно магическая контора ООО «Московская патриархия» и есть выразительница и хранительница подлинного «православия», как они сами его в силу своей еретической испорченности понимают. На самом деле исторические факты разрушают этот лукавый обман. 

******************

Царь Алексей Михайлович начал строить «антихристову церковь», а «гениальный режиссер жизни» Петр «вздернув Россию на дыбы» закончил это церковное «созидание», существующее в своем уродливом виде и в наше время.Алексей и Петр создали новую антихристову «церковь» и ее первоначальное утверждение произошло на «всешутейших соборах» царем-антихристом Петром вместе с иерархами, которые не скрывали свое участие в этих «соборах». 

Другая часть архиереев и попов беспомощно наблюдала за секулярными, западническими и антицерковными действиями государственной власти во главе с Петром. Все на что хватило этих хранителей «православия» это немощно поскуливать и жаловаться.

52

Несмотря на всю абсурдность шутовской организации, просуществовала она довольно долго- начиная с юности Петра - 1690-х годов, и на протяжении 30 лет, вплоть до смерти царя в 1725 году.

-------------------------------------------------------
* - https://stkachuk2.livejournal.com/
43967.html
* - https://zen.yandex.ru/media/not_
boring_history/vsepianeishii-sobor-
petra-i-kak-provodil-svoi-dosug-
znamenityi-imperator-
5c5a920ebf9a4700b0f75259
* - https://kulturologia.ru/
blogs/111215/27537/
© content.foto.google.com


21.10.2020




ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU facebook twitter rss